Главная > Сочинения о Войне и Победе > Весна 1943 года

Весна 1943 года

Сердцу каждого из нас дорог Праздник Победы. Дорог памятью о тех, кто ценой своей жизни отстаивал свободу. Мы всегда должны помнить о людях, отдавших свои жизни за свободу и светлое будущее нашей страны. Бессмертен подвиг тех, кто боролся и победил фашизм. Память об их подвиге будет вечно жить в наших сердцах. Мы должны знать, какой ценой завоевано наше счастье.

Мой дедушка, Богомолов Николай Иванович, только окончил первый класс, когда началась война. Его воспоминания о тех страшных днях опубликовали в «Альманахе», выпущенном в Красногорске в 1999 году. Я попросила дедушку рассказать о войне.

— Дедуля, скажи, сколько тебе было лет, когда началась война, и где ты жил в то время?

— Мне было восемь лет, и жили мы тогда в деревне Игумново под Орлом. Гром грянул в солнечный день, 22-го числа объявили о начале войны с Германией. Помню проводы на войну мужчин, парней, женатых и холостых. Их вещички грузились в повозки, а будущие воины под звуки гармошки, песен и плач женщин шли к большаку из всех домов деревни. Деревня практически лишилась всех мужиков и парней.

Однажды утром я проснулся от резкого стука в дверь. Она распахнулась. Первым в дом вошел Филя, наш сосед и бывший бригадир. Рядом с ним стояли два немца. Они были одеты в темно-зеленые шинели, черные кованые сапоги, зеленые каски, под которыми проглядывали, видимо, шерстяные шлемофоны. У каждого немца на правом плече висел карабин с отомкнутым плоским штыком. Они молчали. Филя обратился к матери: «Домна Ивановна, новые власти назначили меня старостой деревни Игумново. Каждый двор они обязали сдать теплые вещи — шубы, тулупы, валенки». Отдав приказ, Филя и немцы ушли, а мы, дети, испуганные и босоногие, затаившись, лежали на печке. Вскоре по деревне началась настоящая охота немцев на кур. Особенно мне запомнился один из немцев, здоровенный верзила. Поймав курицу, он зажал в правой руке ее голову и стал крутить на воздухе несчастную птицу, потом рывок от себя — и обезглавленная курица уже в конвульсиях кувыркалась на снегу, обливая его брызгами крови.

Это все, что я запомнил, а как прибежал домой — не помню. Видимо, такой был стресс, что я и сейчас, взрослый человек, без содрогания не могу вспоминать эту жуткую сцену.

— Но неужели все немцы были такие жестокие?!

— Нет, Машенька, были и хорошие. С моим старшим братом Иваном произошел несчастный случай. Он сделал себе лыжи и решил их опробовать. Съезжая с горы, Иван разрубил чем-то острым голень ноги до кости. Кто-то принес его в дом. Моя мать рыдала и звала на помощь, но помочь было некому. Прибежала медсестра. Но чем она могла помочь? У нее даже не было специальных ниток, чтобы зашить эту зияющую рану. Но выход был найден. В конце деревни жил пожилой мужчина Иван Васильевич, по прозвищу Ермак, который воевал в Первую империалистическую войну, был в плену около семи лет. Он-то и мог говорить по-немецки, хотя и был малограмотным человеком. Он согласился пойти в штаб немецкого гарнизона. Вскоре Иван Васильевич вернулся, а рядом с ним с чемоданчиком шел немецкий офицер. Это был хирург. Войдя в дом, тот дал команду всех выдворить на улицу, стол накрыть белой скатертью. Положили на него брата. Я видел, что хирург сунул Ване в рот что-то вроде конфетки. Главное, он зашил и обработал рану. Мать принесла врачу-немцу молока и несколько штук яиц. Иван Васильевич объяснил, что это для доктора. Немец отрицательно покачал головой — «найн» и показал на нас, на детей, а нас у матери было пять человек. Он говорил, что у него тоже «цвай киндер» и что Сталин и Гитлер должны были сами драться на кулаках. Помню, врач даже продемонстрировал, как драться: ударил кулаком правой и левой руки, лоб в лоб. Да, встречались на войне и такие немцы...

— Дедушка, скажи, приходилось ли тебе быть свидетелем сражения?

— Да, наступила весна 1943 года. Шла подготовка к Курско-Орловской битве. Гражданское население нашей деревни эвакуировали. Мы ехали по орловским лесостепям. Мое внимание, вернее, слух, привлек надрывный гул. По завывающему реву двигателя мы определили, что это немецкий самолет. Я поднял голову: в небе появился вражеский самолет, а справа и слева его сопровождали два истребителя. И вдруг я увидел еще один самолет, наш двукрылый «По-2», который летел невысоко над полями, приближаясь к деревне. Я даже видел в кабине этой «прялочки» пилота и штурмана. Истребители противника заметили наш самолет, прекратили сопровождение тяжелого бомбардировщика и резко устремились вниз, в направлении «По-2». Наш самолет тоже заметил маневр противника и тут же изменил свой маршрут.

Вдруг раздались пулеметные очереди из подлетевших немецких истребителей. Все дрожало и гремело, сыпались стекла из домов, а мне казалось, что стреляют в меня. Я метался по улице и не мог сообразить: надо упасть или убежать в дом, чтобы там укрыться. Наш самолет летел вдоль вала и огородов, а немецкие самолеты заходили ему в хвост и выпускали свои пули. Виражи они совершали над деревенькой, грохот стоял жуткий. Я видел полную беззащитность нашего самолета. Вот он долетел до огородов, вот до вала, вот кончилась и деревня. Я знал, что через 200—300 метров начинался открытый суходол с отлогими скатами берегов, поросших обильной травой. Вижу, самолет долетел до головы суходола; развернулся под прямым углом налево и полетел вдоль этого оврага-суходола на очень небольшой высоте, как бы прижимаясь к спасительнице-земле. А стервятники продолжали свое дело. Они по-прежнему по очереди заходили в хвост и долбили наш самолет.

Пролетев над оврагом небольшое расстояние, он из хвостового оперения стал выбрасывать черный дым, но без пламени. Самолет продолжат лететь.

Вдруг я увидел, что от нашего самолета оторвалась большая черная точка, которая летела отвесно к земле. Самолет пролетел еще несколько метров, вспыхнул ярким языкастым пламенем и рухнул на землю.

Все жители деревни подбежали к нашему самолету, когда он уже догорал. Какой-то пожилой мужчина дернул дверцу кабины, и из нее к его ногам упал обгоревший труп пилота. Женщины и дети стояли перед догорающим жутким костром и плакали.

В это время из-под горы к самолету бежал офицер, который спасся непонятным чудом, ведь он прыгал из самолета без парашюта с высоты, как мне, ребенку, показалось, не менее 20 метров.

От рухнувшего самолета я взял какую-то детальку, это был клапан цилиндра, который долго хранил как память о том замечательном парне, отдавшем свою жизнь ради спасения деревни и живущих в ней людей. Позже я узнал, что ему шел 23-й год.

Ивану, своему младшему внуку, и тебе, Маша, хочу сказать: страшная и жестокая была война. Моя мать в течение четырех месяцев похоронила двух детей. Какие же силы нужно было иметь, чтобы выстоять? Но мы пережили это тяжелое время, выстояли и победили. Мы навсегда сохраним память о воинах, героях, прославленных в веках, безымянных жертвах, расстрелянных безвинно. Я хочу сказать, что ваша задача, задача нового поколения, — помнить и чтить тех, кто погиб, сражаясь за ваше счастье. Вам есть чему поучиться у ветеранов...

Еще раз напомню, что беседовала с Богомоловым Николаем Ивановичем, своим дедушкой, пенсионером и ветераном труда.

БОГОМОЛОВА Мария



Реклама: