Главная > Сочинения о Войне и Победе > В оккупации

В оккупации

Начиная говорить о войне, не могу не отметить всей двойственности отношения к этому событию. Обычно принято с гордостью и пафосом говорить о героизме наших соотечественников, немногих живых, погибших на войне или умерших совсем недавно своей смертью, о силе и могуществе государства Русского, великом патриотическом возрождении народа в годы войны.

Мы ставим памятники героям, зажигаем Вечный огонь, приносим цветы на могилы, несколько раз в год вспоминаем о произошедших событиях, неизменно провозглашая величие нашего народа. Но слышат ли нас те, кто остался там, по ту сторону? Вполне определенный и неутешительный ответ дает Твардовский:

Братья, ныне поправшие Крепость вражьей земли. Если б мертвые, павшие Хоть бы плакать могли!

Если б залпы победные Нас, немых и глухих. Нас, что вечности преданы, Воскрешали на миг...

Я не могу равнодушно говорить о войне, меня возмущает вся эта несправедливость, возможно, потому, что все, что было в войне, коснулось моих родственников, дедов, прадедов, жизнь которых для меня лично служит примером героизма каждого отдельного простого человека.

Шел июнь 1941 г. Утром 22-го солнце особенно ярко освещало крыши старых домов деревни Церковищи, но что-то в этом ярком солнце было холодное, отстраненное, хотя грело, все так же сильно раскаляя землю, вся природа была в каком-то настороженном ожидании. Но никто не замечал ничего необычного: все были погружены в бесконечную рутину хозяйственных дел. На окраине деревни стоял небольшой бревенчатый домик, с резными наличниками, поблекшими от старости.

В глубине сада, в тени яблоневых деревьев, на старой скамейке, сидела молодая женщина Анна, радостно улыбаясь, нежно напевала колыбельную песенку младенцу, которого она покачивала, ласково держа на загорелых руках. Это была ее вторая, младшая дочь Алла, унаследовавшая от красавицы матери русые волосы и яркие, василькового цвета глаза. Старшая дочь, Нина, трех лет от роду, такая же голубоглазая и улыбчивая, пыталась повторять Свою мать, укачивала большую тряпичную куклу, сшитую из лоскутков старого платья.

Вдруг Анна услышала шаги приближающегося мужа Александра. Он резко распахнул калитку и сказал огорченно:

— Анюта, ты знаешь... началась война!

Он пристально посмотрел на жену. С лица ее медленно сползла улыбка. И ничего не говоря, Анна тихо заплакала. Все, что знала она о войне, вдруг промелькнуло у нее перед глазами, в ней Анна видела то самое страшное, чего только могла ожидать она. Но даже самые страшные предположения женщины оказались слабы по сравнению с тем, что ждало ее в реальности.

Спустя несколько дней Александр ушел на фронт. Уходя, он низко поклонился своей жене и прошептал: «Прости. — И, обращаясь к родной сестре Клавдии, продолжил: — Никогда не оставляй их, помоги Ане вырастить детей». Он смахнул слезу фуражкой, смятой в руке, быстро повернулся и пошел. Чувствовал Александр, что больше никогда не увидит свою семью.

Так и случилось. Погиб он в страшном бою под деревней Голубица Гомельской области. Через некоторое время в деревне Церковищи послышалась незнакомая отрывистая немецкая речь. Немцы расселялись по домам, выгоняя из них хозяев. Ворвавшись в дом Анны, они громко хохотали и скомандовали: «Gehen aus Hause, russisch Schwein» и резко ударили Клавдию и Анну прикладами в спину. Схватив детишек, они выскочили из дома. Клавдия взяла лопату, и они пошли на огород: копать себе землянку или могилу. Так и зимовали они в землянке. Немцы почти каждый день пытались ворваться к ним в жилище.

Как-то случилось так, что фашистам что-то не понравилось в поведении испуганных местных жителей, и они учинили расстрел. Водили расстреливать и Аню. Но то ли Бог помог, то ли дрогнуло сердце звериное при виде плачущих детей, но Анна осталась жить, только часть волос на голове поседела.

Когда наши войска гнали немцев с оккупированных ими территорий, враги, убегая, заминировали деревню. Единственный шанс выжить — перейти через линию фронта в соседнее село под открытым огнем. Анна с Клавдией, прижимая к груди детей, перебегали линию фронта с молитвой на устах. И снова они остались живы, словно какая-то высшая сила берегла двух молодых женщин и совсем еще маленьких детей.

Каждый раз, когда начиналась бомбежка или артобстрел, они обнимались вчетвером и взрослые говорили: «Если умрем, то все вместе...»

Война закончилась, прошли годы. Маленькая Алла выросла, и сейчас ей уже больше шестидесяти лет. За всю свою жизнь она так и не увидела своего родного отца, но выросла она сильной и смелой женщиной, в своей жизни она всегда преодолевала преграды и обладала самоотверженностью и трудолюбием. Ее сестра Нина прилежно училась, а вскоре получила педагогическое образование, теперь она на пенсии, и многие ученики с любовью и нежностью вспоминают ее как хорошего человека и строгого, но справедливого учителя. Анна и Клавдия до самой смерти вместе растили детей, которые оправдали их лучшие надежды. О годах войны Анна, моя прабабушка, говорила неохотно — слишком мучительными были тяготы военной жизни, особенно с маленькими детьми, но рассказчицей она была отменной, и если уж рассказывала о войне, то рассказывала о ней во всех красках. Прабабушка за время, прожитое в оккупации, свободно овладела немецким языком.

В заключение хотелось бы сказать, что война, унесшая миллионы жизней, так навсегда и останется мрачным пятном истории, периодом всенародного страдания, навсегда запечатленного в памяти поколений, и все, кто пал и кто остался жить, — все эти люди истинные герои, гордость нашего Отечества.

ШАШКИНА Анастасия



Реклама: